0e405ce2     

Семенов Юлиан Семенович - Штирлиц 14



ЮЛИАН СЕМЕНОВ
БОМБА ДЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ
1967
ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН 1967, август
1
Его бил озноб. Ночь была теплая, но его все равно бил озноб. Он то и дело оглядывался; улица была пустынной, ни одного такси, а до Чек Пойнт
Чарли оставалось еще километра два по набережной, через мост, мимо бетонно-стеклянного здания концерна Шпрингера, на крыше которого мертвенно высвечивались буквы, слагавшиеся в слова: . Был уже второй час ночи — яркие, голубоватые неоновые фонари в черном небе казались осколками льда. Листва деревьев, подсвеченная этим холодным светом, была жирной, как бы сделанной в театральной мастерской из картона, выкрашенного темно-зеленой масляной краской.
Он понял: его бил озноб не оттого, что он сейчас до смешного случайно узнал, и не потому, что он торопился в Чек Пойнт Чарли, чтобы скорее оказаться на той стороне; его бил озноб потому, что сейчас он впервые в жизни ощутил страх, и не просто страх, который знаком каждому, но особый — страх перед враждебностью всего окружающего. Все сейчас казалось ему враждебным, даже жирные листья платанов.

Особенно страшно становилось ему, когда он видел черную воду канала. Льдистый свет фонарей в этой черной, жирной воде тоже казался жирным, и эта противоестественность льдинок и жира, увязанная в естественное единство провалом канала, пугала его сейчас больше всего.
Просто по-чеховски: . Вам стыдно, лист осины? Вам стыдно того, что скоро вы опадете, исчезнете под снегом, чтобы через год стать землей? Разве это так страшно — стать землей? Хватит об этих осинах,
— одернул он себя. — Хватит!>
Он внезапно почувствовал, как прошел озноб, и тело уже не била судорожная, частая дрожь.
.
Он достал пачку сигарет и остановился. Закурил, несколько раз чиркнув отсыревшими спичками. .
Он услыхал сзади шум автомобиля. Вздрогнув, почувствовал, как ослабели ноги. И снова все тело покрылось холодной испариной.
.
Он обернулся: по улице катило такси. Над крышей горел фонарик:
.
Он попробовал шагнуть на мостовую, чтобы остановить машину, но почувствовал, что ноги его не слушаются: они стали ватными после того, как он услыхал мотор у себя за спиной в этом мертвом ночном городе, среди руин, жирных листьев и черной воды канала.
.
И, облегченно вздохнув, он вышел на мостовую и поднял pуку.
— Добрый вечер, господин, — сказал таксист, распахнув дверцу.
— Чек Пойнт Чарли, пожалуйста.
— Чек Пойнт, — повторил шофер. — Без подружки нет смысла бродить, а?
, — подумал он и согласно кивнул головой:
— Да, без подружки, конечно, нет смысла гулять по городу.
— Нужна девочка?
— Нет, спасибо.
Он испытывал сейчас громадное, расслабленное, веселое и легкое счастье: так бывает, когда опасность, причем не очевидная (с ней легче бороться), а та, которую предугадываешь, к встрече с которой изнурительно готовишься, уже позади.
Шофер переключил свой зеленый фонарик на красный и сказал в маленький микрофон — такие сейчас установлены у большинства западноберлинских таксистов:
— Заказ на зональную границу. Чек Пойнт Чарли. У вас никого нет в том районе, чтобы взять в город?
Сквозь писк и треск диспетчерской службы низкий мужской голос ответил:
— Сейчас запросим.
Шофер пояснил:
— Надо кого-нибудь подхватить в центр, чтобы не тратить зря бензин.
— Я понимаю. Хотите сигарету?
— С удовольствием. Нет, спасибо, я прикурю сам. Яркая вспышка спички
— можно вмазать в столб. У меня раз так было.
Он ловко прикурил от зажигалки, затянулся и сказал:
— Я всегда курю , но ваши, пожалуй, покрепче.
2
Айсман потушил сигарету



Назад