0e405ce2     

Семенова Мария - Истовик-Камень



sf_heroic Мария Семенова Истовик-Камень Плен. Рабство. Подземные рудники. Страшен каторжный труд, но еще страшнее, когда бывший друг превращается в злейшего врага, а те, к кому потянулась душа, один за Другим уходят в небытие...

Чтобы отвоевать свободу и сохранить в себе человека, мальчик по имени Щенок становится Волкодавом...
Июнь – октябрь 2000 ru ru Haali wtxt2xml.pl, fbtools 2002-04-29 http://www.aldebaran.ru/ OCR Альдебаран 31E1344E-1BA5-4427-A399-C7511A4CC2D8 1.2 Мария Семенова
Истовик-Камень
Мой прадед был из тех, кто не сберёг свободы.Подраненный в бою, пощады запросилИ в доме у врага оставшиеся годыПрозвание «раба» без ропота носил.Должно быть, он сперва хранил в душе надеждуВернуться в прежний мир: «Судьба, не разлучи!..»…Но вот хозяин дал и пищу, и одежду,И кров над головой в неласковой ночи.И больше не пришлось в заботе о насущномРешать и знать, что жизнь ошибки не простит.Хозяин всё решит, хозяин знает лучше,За ним рабу живётся и сыто и в чести.Свободному закон не очень мягко стелет,Свободный, он за Правду стоит порой один…Ну а раба – не тронь! За ним его владелец.А. провинится раб – ответит господин.И женщину он даст – супругу не супругу,Но все ж таки утеху толковому рабу……И время потекло по замкнутому кругу,В котором повелось усматривать Судьбу.И прадед мой не слал ей горьких поношений,Не возносил молитву о разрешенье уз.Ведь право рассуждать, ответственность решений -Кому-то благодать, кому-то тяжкий груз.И прежняя свобода – закрытая страница -Всё более казалась полузабытым сном.Иною стала жизнь – и мысли об ином……А правнукам его свобода и не снится.1. ПЁСИЙ ВОЙ
Отгорел закат, и полная луна облила. лес зеленоватым мертвенным серебром. Было тихо, лишь ветер, вечно дующий в этих местах, заставлял вершины сосен еле слышно шептаться. Ветер дул всегда в одном направлении – с гор. Его так и называли: «горыч».

Отдельно стоявшие, окраинные деревья росли согнутыми в вечном поклоне этому ветру, с сучьями, вытянутыми в одну сторону, как флаги. Горыч зарождался высоко, на промороженных ледниках, где горело холодное сизое солнце и не было места ни зверю, ни человеку.

Здесь, внизу, на прожаренной, как сковородка, равнине, смертоносное дыхание льдов становилось живительно-влажным и позволяло вырасти лесу. Не худосочному степному кустарнику, проникшему жилистыми корнями на много саженей сквозь сухие бесплодные недра, а настоящему лесу!
Темноволосый мальчик, то шагавший, то пытавшийся устало бежать по старой дороге, пугливо косился по сторонам, и даже отупляющее изнеможение не могло заставить его смотреть исключительно под ноги. Ему было страшно.

Он решился войти сюда только потому, что остаться одному было ещё страшнее. Случись на то его воля, он нипочём бы не согласился здесь жить. Другое дело, до сих пор его согласия спрашивали очень редко. И вряд ли спросят в дальнейшем.

Таков был порядок вещей, предопределённый задолго до его рождения, и оспаривать этот порядок у мальчика даже мысли не возникало. Но неужели там, где судьба скоро отведёт ему жить и прислуживать новому господину, тоже не окажется ни полей, ни степи, ни открытого неба – ничего, кроме этих ужасных деревьев повсюду?..
Мальчика звали Каттай, что на древнем, лишь в книгах оставшемся языке означало «ремесленник, делающий кирпичи». Там, где он вырос, люди не привыкли к лесам. Вокруг стольного города Гарната-ката расстилались пастбища, пашни да виноградники, а между ними – лиственные рощи, видимые на просвет. Леса, которые можно было пересечь пешком за неполных полдня, счита



Назад