0e405ce2     

Серафимович Александр - Бабья Деревня



Александр Серафимович
БАБЬЯ ДЕРЕВНЯ
Это было в восемнадцатом году, По кочкам и корневищам долго ехал
Сергей. Куда ни глянешь, пни вырубок или глухие, молчаливые сосны.
Дикое место. От железной дороги сто пятьдесят верст.
Вот наконец и деревня, - в снегах на горе..
Внизу речка застыла, лишь черные полыньи дымятся. Кругом сизые от
мороза леса, - раздолье!
У большой избы ямщик постучал кнутовищем.
Вышла баба в перетянутом ремнем тулупе, в треухе и в штанах.
- Агитатора из городу вам привез, - сказал ямщик, показывая кнутом на
Сергея.
- На кой он нам!
Повернулась, отворила ворота и сказада:
- Въезжайте во двор. Лошадь в сарай заведи, теплее будет, а сами идите
в избу, погреетесь.
Сергей с ямщиком сидят распаренные в жарко натопленной избе и тянут,
обжигаясь, чай с блюдечек.
А уж полна изба набилась баб - и молодые, и старухи, и девки.
"Да все ядреные какие, девки-то, кровь с щлоком. Ишь глазами блестят...
- подумал Серге|, схлебывая с блюдца и прикушивая медком. - И все в штанах
да в треухах, по-мужичьи".
- А чего же у вас мужиков-то не видать?
- Все мужики пропали, - сказала старуха, глядя в угол.
- Жанихов теперича ни одного, - печально засмеялись девки.
- Один мужик па разводку остался, да и тот безъязычный.
- Как так?
- Ды так. Пришел енерал Колчак и давай сгнущаться над народом - ды
тянут, ды разоряют, ды бабам нет житья, сколько девок перепортили. Мужики
терпели, терпели да все убсглп к балшавикам. А из них роту энти сделали.
Ну, наши и стали бигь Колчака. Выгнали из деревни и погнали. Страсть
наклали оно. А потом, слышим-послышим, все наши полегли под одним городом.
Брали город у Колчака, все полегли до единого.
В избе стало тихо. Курлыкал самовар, да за печкой сверчок т ренькал.
- Чего же вы все мужиками оделись?
- Нужда загнала. Лес ли рубить, алп какую чижолую работу, где же в юбке
- не справишься.
- И девки в портках, - сказал ямщик, показывая зубы изза блюдца с
дымящимся чаем.
Девки весело засмеялись, блестя глазами:
- А чем же мы хуже вас?
- Ну, ладно, - сказал Сергей, отодвигая чашку, - делу - время, потехе -
час. Кто у вас председателына совета?
- Да она же, - указали на краснощекую коренастую хозяйку избы.
- Так сбей сход, а я поговорю с вами. Я из города прислан от партийного
комитета.
- Да мы почитай все тут. А каких нету, в лесу делянки рубят либо сено с
лугов возят. А об чем говорить-то будешь?
- Обо всем: об совехской власти, о разрухе, о коммуне...
Тут все бабы азартно закричали:
- Не надо нам коммунн! Будь ты проклят с ней, рогатый черт!
- Надень себе ее на рога!..
- Штоб ты издох с ней, с твоей коммунией!..
- Да вы что, аи белены объелись? - спрашивал изумленно Сергей.
Но бабы его не слушали, а с красными, пошыми злыми лицами - в избе была
невообразимая давка - кричали, махали перед его лицом кулаками.
- Носастый сатана!..
- Запрягай да подобру-поздорову по морозцу...
- Ишь ты, подобрался: мужиков нету, гак он втихомолочку с коммунией
подъехал.
- Да постоите! - кричал Сергей, притиснутый в самый угол. - Чего ж вы
взбеленились? Что ж, вам сладко так-то живется?
Бабы сразу опали:
- Куды слаже. У кого брата, у кого мужа, у кого сыновей...
Тяжелые вздохи пронеслись по избе, набитой бабами. Блеснули слезы.
- Ну, вот. Небось и с хозяйством не ладно. Голодно, холодно, особенно
многосемейным да бедноте.
- Ды как, - сказала хозяйка, утирая глаза. - Чшкало.
С весны пахать надо, - нечем взяться. У кого лошаденка, - плуга нету. У
кого плужок, - худобы нету. Лож



Назад