0e405ce2     

Серафимович Александр - Бомбы



Александр Серафимович
Бомбы
1
Маленького роста, тщедушная, в оборванной юбке и грязной сорочке, все
сползавшей с костлявого плеча, она, нагнувшись над корытом, усердно терла
взмокшее, отяжелевшее белье в мыльной пене. Пар тяжело и влажно бродил под
низким темным потолком. На широкой кровати в куче тряпья, как черви,
копошились ребятишки.
Когда женщина на минуту выпрямлялась, расправляя занывшую спину, с
отцветшего лица глядели синие, еще молодые, тянувшие к себе, добрые,
усталые глаза.
Ухватив тряпками чугунный котелок, она лила кипяток в корыто, теряясь в
белесых выбивающихся клубах, и опять, наклонившись и роняя со лба, с
ресниц капельки пота, продолжала тереть красными стертыми руками
обжигающее мыльное белье. Капал пот, а может, слезы, а может, мешаясь, то
и другое. На дворе перед низким, почти вровень с землею, окном лежала,
похрюкивая, свинья и двенадцать розовых поросят, напряженно упираясь и
торопливо тыча в отвислый, как кисель, живот, взапуски сосали. Петух
сосредоточенно задерживал в воздухе лапу, повернув голову, прислушиваясь,
шагая и для вида только редко постукивая клювом по крепкой земле,
сдержанно переговариваясь с словоохотливыми хохлатками.
- Ох, господи Иисусе, мати божия, пресвятая богородица... И чего это...
Пена взбилась над корытом целой горой, и пузыри, играя радугой на
заглядывавшем в окно солнце, лопались, тихонько шипя.
- Конца-края нету!.. - как вздох, мешалось с плесканьем воды, с
подавленным шепотом и смехом ребятишек, затыкавших руками друг другу рты.
Кто-то за дверью громко колол орехи, и их сухой треск то
приостанавливался, то сыпался наперебой. Орехи, должно быть, были каленые,
крепкие, и сыпалось их много. Потом начинали щелкать прямо перед окном,
хотя на дворе никого не было, кроме свиньи с двенадцатью поросятами.
Между сухим треском коловшихся орехов вставлялись глухие удары, как
будто кто сильно, с размаху захлопывал дубовые двери, и стены и пол
вздрагивали, и чуть звенели подернувшиеся от старости радужными цветами
стекла в низеньких окнах. При каждом тяжелом ударе свинья вопросительно
хрюкала и шевелила длинными белесыми ресницами. А стертые, красные и
припухшие руки продолжали тереть, и капали в мыльную воду не то пот, не то
слезы.
- Мамуньке сказу...
- А ты не сказывай, а я те дам тоже такую.
- А я ее исть хоцу.
- А ее не едять... Вишь, крепка... - носился детский шепот и
подавленный смех и возня.
2
В окно заглядывала темная ночь, шурша ветром и стуча дождем. Ребятишки
спали. Марья возилась около печи, ставя тесто. Снаружи стукнули кольцом.
Она отперла. Вошел муж с несколькими товарищами и _он_. Это было два года
тому назад.
Вытерли ноги и прошли в чистую половину. Сели. У _него_ было молодое,
строгое и безусое лицо. _Он_ сел под образами, и все молчали, покашливая в
кулак.
Когда посидели, _он_ сказал:
- Что же, больше никого не будет?
Муж откашлянулся и сказал:
- Нет... никого... Потому, собственно, погода, и народ занятой...
И хотя был очень молод, _он_ сидел, нахмурив брови, и все глядели на
пол, на свои сапоги, изредка украдкой поглядывая на _него. Он_ сказал:
- Тогда приступим.
И, поднявшись, басом, которого нельзя было ожидать от такого молодого,
сказал:
- Товарищи, вы видите перед собой социалиста.
Точно в комнату невидимо вошел кто-то страшный. Марья стояла за дверью
и прижалась к притолоке. Все перестали покашливать, перестали смотреть
себе на ноги и на пол, а, не отрываясь, глядели на _него_. А _он_ говорил,
говорил, говор



Назад