0e405ce2     

Серафимович Александр - Две Смерти



Александр Серафимович
Две смерти
В Московский Совет, в штаб, пришла сероглазая девушка в платочке.
Небо было октябрьское, грозное, и по холодным мокрым крышам, между
труб, ползали юнкера и снимали винтовочными выстрелами неосторожных на
Советской площади.
Девушка сказала:
- Я ничем не могу быть полезной революции. Я б хотела доставлять вам в
штаб сведения о юнкерах. Сестрой - я не умею, да сестер у вас много. Да и
драться тоже - никогда не держала оружия. А вот, если дадите пропуск, я
буду вам приносить сведения.
Товарищ, с маузером за поясом, в замасленной кожанке, с провалившимся
от бессонных ночей и чахотки лицом, неотступно всматриваясь в нее, сказал:
- Обманете нас, расстреляем. Вы понимаете? Откроют там, вас
расстреляют. Обманете нас, расстреляем здесь!
- Знаю.
- Да вы взвесили все?
Она поправила платочек на голове.
- Вы дайте мне пропуск во все посты и документ, что я - офицерская
дочь.
Ее попросили в отдельную комнату, к дверям приставили часового.
За окнами на площади опять посыпались выстрелы - налетел юнкерский
броневик, пострелял, укатил.
- А черт ее знает... Справки навел, да что справки, - говорил с
провалившимся чахоточным лицом товарищ, - конечно, может подвести. Ну, да
дадим. Много она о нас не сумеет там рассказать. А попадется - пристукнем.
Ей выдали подложные документы, и она пошла на Арбат в Александровское
училище, показывая на углах пропуск красноармейцам.
На Знаменке она красный пропуск спрятала. Ее окружили юнкера и отвели в
училище в дежурную.
- Я хочу поработать сестрой. Мой отец убит в германскую войну, когда
Самсонов отступал. А два брата на Дону в казачьих частях. Я тут с
маленькой сестрой.
- Очень хорошо, прекрасно. Мы рады. В нашей тяжелой борьбе за великую
Россию мы рады искренней помощи всякого благородного патриота. А вы - дочь
офицера. Пожалуйте!
Ее провели в гостиную. Принесли чай.
А дежурный офицер говорил стоящему перед ним юнкеру:
- Вот что, Степанов, оденьтесь рабочим. Проберитесь на Покровку. Вот
адрес. Узнайте подробно о девице, которая у нас сидит.
Степанов пошел, надел пальто с кровавой дырочкой на груди, - только что
снял с убитого рабочего. Надел его штаны, рваные сапоги, шапку и в сумерки
отправился на Покровку.
Там ему сказал какой-то рыжий лохматый гражданин, странно играя
глазами:
- Да, живет во втором номере какая-то. С сестренкой маленькой. Буржуйка
чертова.
- Где она сейчас?
- Да вот с утра нету. Арестовали поди. Дочь штабс-капитана, это уж
язва... А вам зачем она?
- Да тут ейная прислуга была из одной деревни с нами. Так повидать
хотел. Прощевайте!
Ночью, вернувшись с постов, юнкера окружили сероглазую девушку живейшим
вниманием. Достали пирожного, конфет. Один стал бойко играть на рояле;
другой, склонив колено, смеясь, подал букет.
- Разнесем всю эту хамскую орду. Мы им хорошо насыпали. А завтра ночью
ударим от Смоленского рынка так, только перья посыпятся.
Утром ее повели в лазарет на перевязки.
Когда проходили мимо белой стены, в глаза бросилось: у стены, в розовой
ситцевой рубашке, с откинутой головой лежал рабочий - сапоги в грязи,
подошвы протоптаны, над левым глазом темная дырочка.
- Шпион! - бросил юнкер, проходя и не взглянув. - Поймали.
Девушка целый день работала в лазарете мягко и ловко, и раненые
благодарно глядели в ее серые, темно-запушенные глаза.
- Спасибо, сестрица.
На вторую ночь отпросилась домой.
- Да куда вы? Помилуйте, ведь опасно. Теперь за каждым углом караулят.
Как из нашей зоны выйдете, сей



Назад